Её судьбу решил автор «Молодой гвардии»

Автор: | 29.09.2017

Роль Любы Шевцовой  стала визитной карточкой Инны Макаровой в мир.

 

В этом году исполняется  74 года с момента гибели в фашистских застенках юных подпольщиков из Краснодона, подвиг которых лег в основу романа Александра Фадеева и сценария фильма Сергея Герасимова.

 

И роман, и фильм стали незыблемой классикой советского искусства. Исполнительница роли Любови Шевцовой — народная артистка СССР Инна Макарова в интервью «Вечерней Москве» вспоминает о том, как роль Любки изменила всю ее жизнь.

 

Инна Владимировна, кинорежиссер Герасимов бесспорно был гением, и все-таки, признайтесь, это вы помогли ему разглядеть в вас Любку Шевцову?

 

– Да я и представить даже не могла, что мне доверят эту роль! Играть Любку хотели самые яркие характерные актрисы. Сергей Аполлинариевич говорил, что не знает, куда ему прятаться от претенденток на роль Любки Шевцовой! Все решилось, когда автор романа «Молодая гвардия» Александр Фадеев по приглашению Герасимова пришел на экзамен по актерскому мастерству во ВГИКе, где я изображала Кармен в постановке Татьяны Лиозновой.

 

«Не знаю, какая в жизни была Кармен, – передали мне потом слова Фадеева, – но что эта девочка – Любка Шевцова, – уверяю».

 

Но я и тогда не поверила. Уехала на каникулы к маме, в Новосибирск. А когда вернулась – сразу стали репетировать сцены из будущего фильма.

 

  Как вы создавали образ Любы?

 

– С прической и гримом мне помогала Тамара Федоровна Макарова. А еще мне помогало… платье. Эпизод концерта перед немцами я играла в платье Марики Рокк (любимая актриса Гитлера), его привезли из Берлина со студии «ДЕФА». Оно мне было велико, пришлось ушивать. А  для этого эпизода в фильме  платье сшили специально.

 

—  Как вы думаете, почему роман, спектакль и фильм о краснодонских подпольщиках стали столь популярными?

 

– А как иначе? Война закончилась, но у всех еще болело сердце,  так свежи были воспоминания. Не было такого человека, которого война не коснулась. Каждый, кто смотрел спектакль, фильм или читал книгу,  примерял жизнь ребят на себя. Я, репетируя, вспоминала, как руководительница новосибирской театральной студии в холодном зале читала письма наших мальчиков с фронта. Они были убеждены в победе. Но почти никто не вернулся. Так что «Молодая гвардия» была о каждом из нас.

 

Съемки фильма шли в Краснодоне. Тяжело было находиться на месте трагедии, общаться с родственниками?

 

– Мы очень волновались, но нас принимали как родных. Многие жили у родителей своих героев. Первое, что я сделала, – пошла к Ефросинье Мироновне, матери Любы. И отец ее был жив. Они меня хорошо приняли, расцеловали, показали уголок памяти дочери. Пока там шли съемки, мы общались. И поздравления со Сталинской премией Любина мама мне присылала. А в Краснодоне я вновь побывала на 30-летии картины «Молодая гвардия».

 

 После того как Герасимов сделал первый вариант фильма, появились уточнения насчет одного персонажа — предателя. Его играл Евгений Моргунов, и роль пришлось порезать.

 

–  Это было ужасно. Может быть, поэтому Моргунов потом так и не нашел себя. Я его тогда лет на пять потеряла из виду, была очень занята, а когда увидела — растерялась… Раньше он был стройный, красивый парень. На первых репетициях даже Олега Кошевого пробовал. И вдруг – нарушение обмена веществ, диабет… Я понимала, что он очень сильно переживал. Феноменально талантливый человек. Мог сыграть Первый концерт Чайковского по слуху, не учась.

 

Историческая правда оказалась сильнее художественного образа?

 

– Что поделаешь… О чем было известно на тот момент, о том Фадеев и писал. Например, об отце Любы думали, что он погиб. Так и снято в фильме. А что отец вернулся уже после войны, откуда Фадеев мог знать? Он же собирал материал по горячим следам.

 

 Вы ощущали, что над фильмом присутствует большой политический цензор — Сталин?

 

–  Однажды я встретила Сергея Аполлинариевича. Он шел возбужденный по коридору театра в пальто и рассказывал, что был у Сталина. На этой встрече вождю показали первую серию. В ней  паника отступления, эвакуация из Краснодона были сняты феноменально. Снято, как Люба кричит: «Барахло везете, людей бросаете!».

 

Сталин эти сцены исключил, сказав, что отступали планомерно на заранее заданные позиции, и паники не было. Так и пролетело мое первое появление в фильме. Но главное — несмотря на все поправки, Сталин сказал: «Съемки продолжать». А когда посмотрел обе серии, распорядился, чтобы создателям фильма дали Сталинские премии.

 

Сегодня о романе Александра Фадеева высказываются самые противоположные мнения. На ваш взгляд, он — хороший писатель?

 

– Александр Фадеев в жизни сам прошел через многое, попадал в очень непростые жизненные ситуации – ему было что сказать людям! Я думаю, это главное для писателя.

 

ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ

 

Елена Мотренко, специальный корреспондент:

 

Есть события, к которым по определению не имеешь никакого отношения: в то время еще пешком под стол ходил или тебя и вовсе в планах не было; не видел, не слышал, не знал… Но они входят в твою жизнь, как забытые родственники. И остаются в памяти навсегда.

 

А потом каждый раз, как по щелчку, возвращаешься не в свою реальность, переживаешь чужое – выплаканное и выстраданное – как свое личное. Таким для меня стала командировка в Краснодон.

 

На аллее к тому самому шурфу № 5, куда сбрасывали непокорных, холодный ветер прошибает до костей. Воет на тысячи голосов.

Когда снимался фильм, режиссер наказал: «Не рассказывайте никому, когда будем снимать последнюю сцену». Съемка. Актеры идут «дорогой смерти». И вдруг отчаянный вопль: кричали матери… Кто-то проговорился, и к шурфу пришел весь город.

 

Вспоминаю, как выспрашивала у мальчугана на площади перед музеем «Молодой гвардии».

 

– «Молодая гвардия»? Ну что вы, как не знать! – укорял мальчишка. В глазах читалось: «Вы, тетя, того?» Помолчал несколько секунд, а потом из жалости к моей дремучести затараторил с серьезным лицом:  «Шел 1942 год. Немцы уже решили: «Мы тут, значит, хозяева…».

 

Ксения ЛАЗАРЕВА